, , ,

Любимый стих

“О Мой Господь! самый милостивый Господин! О хозяин Матхуры! Когда же Я вновь увижу Тебя? Поскольку Я не могу видеть Тебя, Мое сердце очень обеспокоено. О возлюбленный, что же Мне теперь делать?”

[ Чайтанья-чаритамрита, Антья-лила 8.34 ]

ayi dina dayardra natha he
mathura natha kadavalokyase
hrdayam tvad aloka kataram
dayita bhramyati kim karomy ajam

Стих этот был произнесен Шрилой Мадхавендрой Пури, когда он оставлял этот мир. Он описывает глубочайшее чувство разлуки с Господом… цель всех Гаудия-Вайшнавов.

, , , ,

Снова на передовую

Том 6, глава 13

9 – 20 июня 2005

 

Во время рейса из Москвы в Варшаву я подсчитал деньги, которые собрал для фестиваля в Польше. Я отправлялся в Россию для сбора пожертвований на увеличение охраны фестивалей, но мои сборы оказались не слишком велики. На самом деле, едва была покрыта стоимость моей поездки по России.

Но я не жаловался. Замечательный опыт проповеди в России бесценен. Как Шрила Прабхупада однажды написал одному ученику: “Проповедь в снегах Москвы слаще сладчайшего манго”.

По милости Кришны откликнулось несколько зарубежных спонсоров, и таким образом необходимая нам защита была гарантирована.

Я вернулся в Польшу. Она была не такой, как в прошлые годы. Поляки всё ещё скорбят об уходе “их” Папы, Иоанна Павла II, который оставил этот мир несколько месяцев назад. Пока мы ехали к храму, пересекая Варшаву, везде можно было видеть его фотографии: на рекламных щитах, в магазинах, в окнах домов.

“Поляки гордятся Иоанном Павлом II, – сказал наш водитель, Джаятам дас. – За время своего папства он трижды приезжал в Польшу, и они планируют построить по большой церкви в каждом месте, где он служил мессу во время этих визитов”.

Я восхитился тем, что их чувства к духовному лидеру не ослабевают, но с другой стороны, чувствовалось, что его уход увеличил национальную гордыню. “Польша – для поляков” – было написано на стенах по всей Варшаве.

“В ближайшие несколько месяцев будут выборы, – сказал Джаятам, – И определённо, выиграет одна из правых партий”.

“Это принесёт нам проблемы? – спросил я, – Нандини даси всё еще получает на е-майл угрозы нашему фестивалю?”

“Нет, – ответил он, – Несколько недель назад они внезапно прекратились. Я вздохнул свободнее”.

“Не уверен, что мы можем расслабляться, – сказал я. – Это, скорее, напоминает затишье перед бурей”.

“Это, наверное, так, – согласился Джаятам, – Конечно, мы должны быть осторожны во время весеннего тура. Вы знаете Леха Валенсу. Он предыдущий лидер Солидарности и бывший премьер министр. Не так давно он выступал в Мрагово, а члены партии правого крыла пришли и забросали его яйцами. “Какую культуру Вы пытаетесь отстоять такими действиями?” – спросил он, и яиц полетело ещё больше. И в этом городе пройдёт наш первый фестиваль”.

“О, замечательно! – сказал я. – И чья же это была идея провести наш первый фестиваль именно там?”

“Наша с Нандини, – ответил Джаятам. – Мы не знали местной политики”.

Добравшись до квартиры, я немедленно позвонил Шри Прахладу. Он и все остальные преданные тура уже три недели были на весенней базе возле Мрагово, подготавливая всё к началу.

“Как проходят приготовления?” – спросил я его.

“Преданные тяжело трудятся, – ответил он. – Чистят все принадлежности для тура. Это нелёгкая работа. У нас тонны снаряжения”.

Он засмеялся: “Команда из десяти человек три дня работала, только очищая большие палатки, – продолжал он, – Харинамы выходят ежедневно, распространяя приглашения. Завтра первый фестиваль”.

“Как люди реагируют на харинамы?”- спросил я

“В основном хорошо, – ответил он, – Но…”

“Но – что?”- спросил я.

“Некоторые юнцы вызывающе вскидывают руки в нацистском приветствии, когда мы проходим мимо, – сказал он. – Иногда это немного пугает”.

“Нео-нацисты, скины, – тихо сказал я. – Наши заклятые враги”.

Это была не та тема, которую хотелось обсуждать, да и необходимости большой не было – на наших фестивалях будет охрана. Поэтому я закончил разговор, но, положив трубку, вздохнул. “Опять на передовую”, – сказал я себе.

На следующий день мы с Джаятамом отправились на северо-восток, к Мрагово. Посмотрев на небо, я увидел другую причину для беспокойств: тёмные тучи.

“Простите, что говорю Вам это, – сказал Джаятам. – Но метеорологи обещают дождь к северо-востоку отсюда и сегодня, и завтра”.

“Мы годами сталкиваемся с одними и теми же препятствиями, – сказал я. – С экстремистами, хулиганами и плохой погодой. Но, по милости Кришны всегда с ними справляемся. Верно?”

Внезапно полил дождь и загрохотал гром. “Думаю, справимся”, – тихо сказал Джаятам.

Через несколько часов мы подъехали к Мрагово и уже въезжали в город.

“Где расположен фестиваль?”- спросил я.

Джаятам широко улыбнулся: “На главной площади”.

“О, это почётно”.

“Да, – сказал он, – и они дали нам разрешение на более длинный срок, чем кому-либо ещё. Обычно это два дня максимум, мы же получили три”.

“С чего такое отношение?” – спросил я.

“После многих лет, – пояснил он, – у нашего фестиваля появилась хорошая репутация. Видите наш рекламный плакат на той стене?”

Я посмотрел и увидел прекрасный плакат с изображением лица индийской девочки.

“Посмотрите вниз, – сказал он, – Вы увидите там логотипы наших рекламных спонсоров”.

“Спонсоров?” – переспросил я.

Джаятам засмеялся. “Не финансовых спонсоров, – сказал он, – на это не надейтесь. Все они разрешили использовать их логотипы в знак того, что поддерживают идею проведения такого масштабного культурного мероприятия. Конечно, для них это тоже реклама. Они знают, что наши фестивали посещает много тысяч людей”.

“Останови машину, – попросил я, – хочу рассмотреть постер поближе”.

Мы остановились, и я подошёл к одному из плакатов. Я увидел эмблемы нескольких польских газет, радиостанций и двух региональных телеканалов.

“Что Вы думаете?” – спросил Джаятам с большой улыбкой на лице.

“Я всегда мечтал об этом, – ответил я, – чтобы массы признавали наши фестивали. Это потребовало шестнадцати лет, но это стоило всех пролитых крови, пота и слёз”.

Он улыбнулся и достал из своей сумки приглашение. “А это я оставил напоследок, – сказал он и вручил его мне. – Это новое приглашение на фестивали этого года”.

Я посмотрел на приглашение – там была такая же картинка, как и не плакате. “Переверните его”, – подсказал он.

Я был удивлён, увидев фотографии посла Индии в Польше, нашего знаменитого друга Юрека Овщака и одного из известнейших польских шоу-ведущих певца Уршжала.

“Здесь приведены слова каждого из них о том, как хорош этот фестиваль, – сказал Джаятам, указывая на текст около каждого изображения.

“В самом деле, – переспросил я, – посол Индии распорядился поддержать наш фестиваль?”

“Да, – подтвердил Джаятам, – и сделал это с удовольствием. Мы распечатали 300 000 на весенний и летний сезоны”.

“Тогда всё в порядке, – сказал я. – Поехали на фестиваль. Он вот-вот начнётся”.

Я чувствовал некоторое неудобство от того, что приехал прямо к началу программы, прямо в день нашего первого фестиваля. Обычно я нахожусь вместе со 150 преданными тура на протяжении всех трёх недель подготовки. Но обстоятельства сложились так, что я должен был убедиться, что у программ будет должная защита.

Как только мы приехали, меня охватил восторг при виде нашей большой сцены и красочных тентов, заполнявших главную площадь. Я также был счастлив увидеть десять охранников в униформе, стоящих в стратегических точках вокруг фестиваля. К несчастью, над головой были тёмные тучи, и сыпала лёгкая изморось. И подойдя ближе я был разочарован, увидев лишь нескольких гостей, прогуливающихся вокруг.

“Выглядит не слишком хорошо”, – сказал я Джаятаму.

“Не волнуйтесь, – ответил он, – до начала программы ещё 15 минут”.

Выйдя из машины, я увидел преданных, занятых последними приготовлениями. Поскольку фестиваль должен был начаться через несколько минут, все, чем бы ни были заняты, лучились широкими улыбками. Я осмотрел сцену, осознавая важность нашего присутствия в самом центре города. Через несколько минут начали подходить люди.

Вдруг в главных воротах появился мужчина и начал раздавать листовки входившим. Интуиция подсказала мне, что это был член антикультовой группы. Я попросил Джаятама пойти взять листовку. Судя по его лицу, когда он вернулся, было очевидно, что я прав. А то, что некоторые люди, прочитав их, выглядели озадаченными, был ещё одним доказательством.

“Позови охрану, и пусть они выведут этого человека”,- сказал я Джаятаму, в то время как изморось перешла в дождь.

Когда на сцене началось первое представление, я заметил, что два наших охранника препираются с несколькими молодыми парнями, пившими пиво в первом ряду. Охрана хотела, чтобы они ушли, но парни, уже подвыпившие, уходить не хотели, и спор становился всё жарче. Большая часть зрителей стояла позади, подальше от скамей, не рискуя приближаться к сцене.

“Отличное начало фестивального сезона”,- сказал я себе.

Как раз в этот момент ко мне подошёл начальник охраны.

“Это одно из самых трудных мест, которые нам только приходилось охранять, – сказал он. – Парк пересечён улицей, и в нём много пьяниц и бродяг. Также мы заметили много подозрительного молодняка, слоняющегося вокруг. Это потенциально опасная ситуация”.

Вдруг подбежал преданный. “Махараджа! – закричал он, – Несколько скинов избивают бхакту Доминика позади книжной палатки!”

Я повернулся было бежать туда, но охранник остановил меня. “Мы позаботимся об этом”, – сказал он.

Скосив глаза, я заметил Доминика, сидевшего на земле. Кровь стекала с его лица на футболку. Опасаясь продолжения насилия, я быстро забежал за ближайшую палатку – посмотреть, не происходит ли там чего-нибудь подозрительного. Через несколько минут вернулся начальник охраны.

“Они сломали Доминику нос одним ударом, – сказал он. – Мы поймали одного из парней”.

“Может, разумно было бы расставить несколько наших людей снаружи? – предложил я. – И что там с человеком, раздававшим листовки?”

“Мы попросили его уйти”, – ответил начальник охраны.

Я вернулся в микроавтобус, чтобы оценить вид фестиваля с разных позиций. Осматривая окрестности, я заметил того же мужчину, снова раздававшего листовки, на этот раз у другого входа. Я увидел, что многие люди, находящиеся на фестивале, читают их.

Я позвал Джаятама. “Антикультист вернулся, – сказал я, – он раздает свои листовки на другой стороне фестиваля. Пусть охрана сделает что-нибудь, или он испортит всю атмосферу”.

“Я займусь этим сейчас же, – ответил Джаятам. – Охрана только что выгнала пьяниц, сидевших перед сценой и проверяет, не осталось ли кого из скинхедов. Они также разбираются с мужчиной, который кричал на преданных в одном из магазинов”.

“Если это показатель того, что будет дальше, – подумал я, – мы можем переехать в другое место”.

Я чувствовал разочарование и целый час просидел, наблюдая за фестивалем в надежде, что Кришна пошлёт знак, что наши усилия не пропадут. Постепенно дождь прекратился, и люди начинали заполнять фестивальную площадку. Я решил пройтись и прочувствовать, как проходит фестиваль.

Я зашёл в книжную палатку, и там Кришна послал первый луч надежды. Радха Чаран дас подошёл ко мне: “Гуру Махараджа, – сказал он, – несколько минут назад произошла удивительная вещь. Сюда пришла женщина с приглашением на фестиваль, который мы проводили в этом городе в 1991 году”.

“В 1991-м?”- спросил я.

“Да, – сказал он, – Это должно быть, один из наших первых фестивалей и намного, намного меньший, но он произвёл такой эффект на её жизнь, что она держалась за это приглашение как за память все эти годы. На том фестивале она купила “Бхагавад-Гиту” и регулярно читала её. Однажды она дала почитать её другу, которому Гита так понравилась, что он её не вернул. Она стерпела это, не желая нарушать дружбу, и сегодня пришла купить другой том. Она сказала мне: “Эту книгу я уже не отдам никому”.

“Ещё раньше подходила другая женщина, – продолжал он, – Явно бедная. Рассказала, что живёт одна, и у неё нет ни семьи, ни работы. Она собирает и сдаёт использованные пивные банки за мизерные деньги, тем и живёт. Она пришла сюда с недельной выручкой – несколькими мелкими банкнотами. Очень интересовалась сознанием Кришны и задавала удивительные вопросы. Её искренность, очевидно, исходила из реализации о страданиях материального мира”.

“Я уже собирался отдать ей книгу бесплатно, но повернулся ответить на вопрос другого гостя. Пока я с ним говорил, она решилась купить книгу у другого преданного. Она сказала ему: “Эта книга для меня важнее, чем три дня еды на эти деньги. Не успел преданный понять, в каком она положении, она уже ушла”.

“Спасибо, что поделился этим со мной, – сказал я, – Это придаёт всему смысл”.

“Придаёт смысл чему? – переспросил он. – Что Вы имеете в виду?”

Я улыбнулся: “Расскажу позже”.

Покинув палатку с книгами, я увидел, что солнце пробилось сквозь тучи, и люди заполняют фестивальное поле. “Полагаю, это выглядит уже лучше”, – сказал я себе.

Издалека глава охраны показал большой палец, в знак того, что всё под контролем.

“…всё лучше и лучше”, – продолжил я на выдохе.

Я осмотрел территорию фестиваля и отметил, что все скамейки перед сценой заняты, программа на сцене в полном разгаре, много людей находится в ресторане, магазинах, выставках и в палатке йоги.

“Так или иначе, прорвёмся”, – сказал я себе, вспоминая разговор с Джаятамом в машине. Я также вспомнил его осторожное согласие и помолился, чтобы благоприятные знаки продолжались.

Мне не пришлось долго ждать. Нандини даси подошла ко мне с хорошо одетым джентльменом. “Я хочу представить Вам человека, который отвечает за культурные мероприятия в этом городе”, – сказала она. Мы пожали руки.

“Он сказал, что это самое большое количество зрителей, что когда-либо собиралась на зрелище в этом городе, – продолжала Нандини,- В прошлом месяце на площади выступала одна из самых знаменитых групп в стране, но пришла только горстка людей. Он хочет поздравить Вас”.

Мы снова пожали руки и отпустили их посмотреть другие части фестиваля.

Не успел я сделать и двух шагов, как подбежал Джаятам. “Шрила Гурудева, – взволновано сказал он, – только что звонили из Television Polska. Это второй по величине канал в стране. Они хотят приехать завтра и заснять фестиваль. Один из их репортёров сейчас здесь, и он послал в Варшаву очень благоприятный отчёт. Они хотят подготовить специальное шоу, которое будет показано по окончании национальных новостей в пятницу вечером и субботу утром”.

“Это знак с небес”, – сказал я, затаив дыхание.

“Сколько человек увидит передачу?”- спросил я.

“Около 20 миллионов”, – сказал он с улыбкой.

“Важно не то, как начнёшь, – сказал я тихо, – а как закончишь”.

“Простите?” – переспросил Джаятам с озадаченным выражением на лице.

“Э… английская поговорка”, – ответил я.

Оглядев территорию фестиваля, я увидел тысячи наслаждающихся людей. Мужчину с листовками заставили уйти, пьяниц выгнали, да и скины не возвращались.

“Скажи Television Polska, что они могут прийти в любое время, – сказал я, – Побережье чисто”.

“Побережье? – переспросил Джаятам. – Вы о чём?”

“Это значит, ну… ты ведь знаешь, что такое побережье? – сказал я. – Побережье – это граница океана и суши, и эээ…” (русский эквивалент – “горизонт чист”, прим. переводчика)

Я сделал небольшую паузу и улыбнулся: “Это значит, что мы вне опасности, – подытожил я, – Господь приглядывает за нами”.

Джаятам кивнул и улыбнулся тоже.

“Посреди любых опасностей члены общества сознания Кришны должны быть уверены, что будут защищены Вишнудутами или Верховной Личностью Господа, как утверждается в Бхагавад-Гите каунтейа пратиджанихи на ме бхактах пранашйати (9.31). Материальные опасности не для преданных. Это также подтверждается и в “Шримад-Бхагаватам”: падам падам йад випадам на тешам (10.14.58) – в этом материальном мире опасности подстерегают на каждом шагу, но они не предназначены для преданных, которые полностью предались лотосным стопам Господа. Чистые преданные Господа Вишну могут быть уверенны в защите Господа, и до тех пор, пока находятся в материальном мире, они должны быть полностью заняты в преданном служении, проповедуя поклонение Шри Чайтанье Махапрабху и Господу Кришне, в виде движения Харе Кришна”.

[ Шримад-Бхагаватам, 6.3.18, комментарий ]